ИПКОН РАН является головной организацией среди всех Институтов горного профиля Российской Академии наук по программам Президиума РАН, Отделения наук о Земле РАН и грантам Минобрнауки РФ.

Результаты исследований по основным направлениям служат базой развития горных наук и науч-но-технического прогресса отраслевой горной промышленности.

При проведении исследований используются современные аналитические и экспериментальные методы и аппаратурные средства.

Научные подразделения оснащены вычислительной техникой, в том числе широкоформатными цветными графопостроителями и сканерами, дигитайзерами и принтерами, которые применяются при исследованиях и анализе технологических, экологических и социально-экономических проблем отдельных предприятий и горнопромышленных регионов с использованием новейших методов и компьютерных технологий, включая геоинформационные системы (ГИС-технологии).

В институте создан центр коллективного пользования, имеющий современное аналитическое и ла-бораторное оборудование: микроскопы проходящего и отраженного света, электронный и рентгенов-ский микроскопы, снабженные телевизионными регистраторами изображения, лазерным и рентгенов-ским микроанализаторами, дифрактометры, хроматографы, дериватограф, персональные компьютеры, базу данных по составу и структуре минералов и систему их автоматической обработки, что позволяет проводить изучение вещественного, минерального и фазового состава руд и углей. Имеется оборудование для различных видов энергетических воздействий на минералы и горные породы: диафрагменные и бездиафрагменные электролизеры, ультразвуковой активатор и турбомельница, магнетрон, а также оборудование для проведения физико-химического анализа поверхностных свойств минералов и водных растворов.

Для газового и пылевого анализа и исследований сорбционных процессов применяются генератор монодисперсных аэрозолей, микрокалориметры, аппараты «Акусорб» и «Сорбтомат», кислородомеры для жидких фаз, газовые хроматографы, установки электронного парамагнитного резонанса и дриугие приборы.

Прессовое оборудование в совокупности с дополнительными измерительными приборами исполь-зуются для анализа физико-механических и физико-химических свойств пород и минералов, необходи-мых для исследования геоматериалов под давлением, оценки устойчивости горных выработок и выбора оптимальных технологий разработки месторождений полезных ископаемых.

Институт активно участвует в решении важнейших народнохозяйственных проблем по федеральным целевым научно-техническим программам «Экогорметкомплекс будущего», «Безопасность населения и народнохозяйственных объектов с учетом риска возникновения природных и техногенных катастроф», «Недра России», «Экологически чистая энергетика», «Экологическая безопасность России», отраслевой – «Уголь России» в рамках региональной программы «Наука – Москве», «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007-2013 гг.». В грантовый комитет фонда «Сколково» представлен в числе 20 лучших проектов РФ проект «Интеллектуальный карьер» (научный руководитель академик К.Н. Трубецкой).

В ИПКОН РАН сформировались две ведущие научные школы страны в области горных наук – «Методологические проблемы стратегии техногенного преобразования и сохранения недр Земли» и «Физико-химические основы инновационных процессов извлечения ценных компонентов из нетрадиционного минерального сырья», которые успешно действуют в течение последних 25 лет. В деятельности научных школ принимают участие 60 чел., из них 33 чел. в возрасте до 39 лет. С 2001 г. в Институте организована Международная научная школа молодых ученых и специалистов «Проблемы освоения недр в XXI веке  глазами молодых».

Фундаментальные и прикладные разработки ИПКОН РАН соответствуют мировому уровню гор-ных наук. Ежегодно сотрудниками публикуется 300 работ, в т.ч. около 30 – за рубежом, более 100 – в изданиях, рекомендованных ВАК. Результаты научно-исследовательских разработок института по созданию геотехнологий и геотехники реализуются на горных и горно-металлургических предприятиях России и стран СНГ.

В институте имеется докторантура и аспирантура, которые готовят научные кадры по специальностям: «Подземная разработка месторождений полезных ископаемых», «Открытая разработка месторождений полезных ископаемых», «Физические процессы горного производства», «Обогащение полезных ископаемых», «Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов».

Опубликовано более 350 монографий

Получено около 400 авторских свидетельств и патентов

Более 70 экспонатов отмечено дипломами и медалями международных выставок

Для координации и разработки научно-методических вопросов при ИПКОН РАН функционируют Научные советы РАН по проблемам горных наук и проблемам обогащения полезных ископаемых.

В Институте действуют 2 диссертационных совета по защите диссертаций на соискание ученой степени докторов и кандидатов технических наук по специальностям: «Геомеханика, разрушение горных пород, рудничная аэрогазодинамика и горная теплофизика»; «Теоретические основы проектирования горнотехнических систем», «Геотехнология (подземная, открытая и строительная)», «Обогащение полез-ных ископаемых», «Геоэкология».

В ИПКОН РАН ведется большая работа по подготовке научных кадров и научно-образовательной деятельности. По инициативе Института создан и осуществляет в различных формах систематическую деятельность совместно с Московским государственным горным университетом (МГГУ) Научно-учебный центр фундаментальных и прикладных исследований в области горного дела (НУЦ), имеются соглашения о сотрудничестве с 10 университетами. Среди сотрудников авторы учебников и учебных пособий для вузов, 55 сотрудников ведут работу в ВУЗах.

Деятельность 8 научных отделов ИПКОН РАН, возглавляемых ведущими учеными, определяется современным содержанием горных наук и приоритетными направлениями их развития. За последние

10 лет сотрудниками Института получено более 100 патентов.

Пятнадцать сотрудников Института являются членами редакционных коллегий отечественных научных журналов, входящих в перечень ВАК Минобрнауки России, а также зарубежных журналов и сборников.

Кадровый потенциал Института представлен 187 штатными сотрудниками, в том числе 2 академиками, 1 членом-корреспондентом РАН, 38 докторами и 51 кандидатом наук.

Новости РАН


Проект

УСТАВ

ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК»

Трио "Академия" в поисках себя

18 марта состоялось заседание Координационного совета Программы фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2013-2020 годы.

Со вступительным словом выступил заместитель председателя Координационного совета, вице-президент Российской академии наук академик В.В.Костюка.

Уважаемые коллеги!

В последнее время среди членов Российской академии наук распространяется письмо, в котором его авторы настойчиво требуют отказаться от двухступенчатой системы членства в Академии путем упразднения звания член-корреспондент Российской академии наук. В обоснование этого тезиса выдвигаются надуманные аргументы, не отражающие реального положения дел.

Заявление членов-корреспондентов РАН

Мы, нижеподписавшиеся члены-корреспонденты Российской академии наук, выражаем категорическое несогласие с распространяемым в последнее время обращением к Президенту РФ об автоматическом переводе членов-корреспондентов в действительные члены РАН.

Под редакцией
академиков А.Д. Некипелова, В.В. Ивантера, С.Ю. Глазьева

Россия на пути к современной динамичной и эффективной экономике (pdf, 898 Kб)

-

Академия наук Норвегии приняла решение присудить Абелевскую премию — самую престижную награду в области математики — российскому ученому Якову Синаю, сотруднику Принстонского университета (США) и Института теоретической физики РАН имени Ландау.
"Яков Синай является одним из наиболее влиятельных математиков двадцатого века. Он достиг многих новаторских результатов в области теории динамических систем, математической физики и теории вероятности. Многие достижения в области математики названы его именем… такие, как энтропия Колмогорова-Синая, биллиарды Синая, гипотеза случайного блуждания Синая, мера Синая-Боуэна-Рюэля и теория Пирогова-Синая", — говорится в сообщении оргкомитета премии.
Имя победителя объявил в среду президент Академии наук Норвегии Нильс Кристиан Стенсет на церемонии в Осло. Согласно официальной формулировке, премия за 2014 год присуждена 78-летнему ученому "за его фундаментальный вклад в теорию динамических систем, эргодическую теорию и математическую физику". Награда будет вручена Синаю принцем Норвегии на церемонии в Осло 20 мая.
Абелевская премия была учреждена и финансируется правительством Норвегии. Она присуждается в 2003 года и стала своего рода математической Нобелевской премией. Сумма премии составляет 6 миллионов норвежских крон (750 тысяч евро или 1 миллион долларов).

-

Обращение председателя Оргкомитета конференции академика В.Е.Захарова к участникам
Дорогие друзья!
По личным причинам я не могу принять участие во второй сессии нашей Конференции, хотя считаю её важнейшим для российской науки событием. Когда в июне прошлого года было озвучено решение правительства о кардинальной реформе управления наукой, о передаче этого управления чиновникам, об объединении трёх академий и превращении объединенной Академии в бесправный клуб учёных, не имеющий никаких полномочий, мы поняли, что России угрожает опасность, даже две опасности.
Во-первых, стало ясно, что страна может совершенно потерять свой научный потенциал, и так очень сильно пострадавший из-за политики правительства, начавшейся в 1991 году. Тогда было фактически заявлено, что наука России не нужна. Потом этот тезис смягчился, но пренебрежительное и сугубо утилитарное отношение к науке осталось. Новая инициатива правительства грозила нанести науке новые невосполнимые потери.
Во-вторых, эта инициатива представляла собой сильнейший удар по тому хрупкому гражданскому обществу, которое в России всё-таки существует. Потому что тотальная бюрократизация науки означает подавление академических свобод. А академические свободы являются неотъемлемым атрибутом демократии. Пусть в искаженном и урезанном виде, но академические свободы существовали в течение всей истории российской истории, начиная с учреждения Российской Академии наук в 1725 году. Даже в тоталитарное сталинское время Академия наук была некоторым островком демократии, хотя и очень ограниченной. Недаром именно с протестных писем академиков началось в стране диссидентское движение.
Осознавая всё это, мы начали борьбу. Мы организовали Клуб первого июля. Мы в сжатые сроки провели первую Конференцию научных работников, в которой приняло участие более двух тысяч человек. Наши активисты написали десятки статей против реформы и дали множество интервью различным СМИ. Мы собрали 119 тысяч подписей с протестом против принятия закона о реформе науки. Мы учредили Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки.
Добились ли мы чего-нибудь? Да, наше сопротивление помогло затормозить молниеносное принятие закона о реформе управления наукой, в результате он был принят в несколько смягченной форме. Ни один академический институт пока не закрыт, на вопрос об академической собственности наложен мораторий, и правительство обещает повысить учёным зарплату. И главное, отношение общества к науке изменилось, на мой взгляд, в лучшую сторону. По крайней мере, тезис «Россия может обойтись без науки» сейчас вряд ли кто-нибудь отважится произнести слух. Это, конечно, небольшие успехи. И даже их мы не вправе приписывать только себе. Существует некий объективный ход истории. Но доля нашего труда в этих скромных успехах есть.
Но закон все-таки принят, новое ведомство, управляющее наукой, ФАНО, уже создано и посылает в институты инструкции. Слияние трех академий, против которого мы протестовали, произойдёт 27 марта. Борьба за эффективное развитие российской науки еще впереди.
И вот – вторая конференция научных работников, которой я желаю максимального успеха. Важно, что она опять многочисленная. Важно, что на ней будут присутствовать и выступать руководители ФАНО и Российского научного фонда, тем самым демонстрируя, что они готовы к диалогу.
Я хотел бы, чтобы на Конференции снова ясно прозвучали основные идеи нашего движения:
Во-первых: Наука должна управляться учёными. Администраторы должны вмешиваться в научный процесс самым минимальным образом.
Во-вторых: Наука в России остается непозволительно недофинансированной. Учёные должны всячески разъяснять обществу этот факт, добиваться увеличения финансирования и достойной оплаты своего труда.
В-третьих: Мы должны обращаться к российскому обществу со следующим посланием: дело науки – это не только дело учёных. Это дело всего общества. И не только потому, что без науки невозможен технологический прогресс.
Потому ещё, что наука является главным барьером на пути всяческого мракобесия и шарлатанства, которое сегодня, как никогда, активно. И потому еще, что страну, не имеющую сильную и развитую науку, никто в мире не будет уважать, какие бы олимпиады она не проводила.
И последнее. Мы живём в сложное и трудно предсказуемое историческое время. В российском обществе наблюдается глубокий раскол между немногими и большинством, он имеет место, в том числе, и в научном сообществе. Мы должны относиться к этому спокойно и взвешенно как к объективно существующему факту. Наука – уникальный вид человеческой деятельности, в которой могут и должны сотрудничать люди самых разных политических взглядов. В недавнем прошлом члены нашего «движения за защиту науки» отвергали союзничество с людьми, имеющими другие идеологические преференции, но заинтересованными в защите российской науки не меньше нас. Мы не должны повторять этих ошибок, мы не можем себе этого позволить.
Далее. Сегодня существует угроза если не изоляции, то отчуждения России от западного мира. В этой ситуации роль науки как связующего звена между людьми и странами особенно возрастает. Поэтому мы должны стремиться развивать международное сотрудничество, в том числе с членами российской диаспоры за рубежом. Пока в этом направлении сделано недостаточно. И ещё одна болевая точка – конфликт с Украиной. Разные люди имеют на него разные точки зрения, но одно очевидно – нам следует всячески продолжать и развивать сотрудничество с украинскими коллегами, организовывать совместные конференции, семинары, добывать совместные гранты.
Не может быть «российской науки», есть только одна наука – мировая, и есть её анклав в России, за развитие которого мы и боремся. Ради этого и созвана Вторая сессия Конференции научных работников, успеха которой я ещё раз хочу пожелать.
Владимир Захаров

-

ПРИБЛИЖАЕТСЯ КЛЮЧЕВОЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ И СУДЬБЕ АКАДЕМИИ НАУК
Академик Геннадий Месяц: «Думаю, версия, которая будет представлена Общему собранию, по максимуму использует возможности, предоставленные законом». Фото ИТАР-ТАСС
Накануне завтрашнего Общего собрания Российской академии наук разговоров и мнений относительно судьбы академической (или, что почти то же самое – фундаментальной) науки в России более чем достаточно. О своем видении сложившейся ситуации в беседе с журналистом Василием БЕЛЮСТИНЫМ рассказывает директор Физического института имени П.Н. Лебедева РАН, академик Геннадий МЕСЯЦ. С 1987 по 2013 год академик Месяц был вице-президентом РАН, сейчас он – член президиума РАН. Поэтому его оценки – это оценки одного из самых осведомленных экспертов.
Геннадий Андреевич, как бы вы кратко сформулировали главную задачу предстоящего Общего собрания Российской академии наук?
– Девять месяцев продолжается реформа РАН, и сейчас мы подошли к важному промежуточному финишу – Общему собранию трех объединяемых академий наук (Российской академии наук, Российской академии медицинских наук, Российской академии сельскохозяйственных наук). Главная задача собрания – принять Устав Академии. Устав утверждается правительством РФ, и поэтому он оказывается наиважнейшим документом, определяющим жизнь Академии и ее связи с научными институтами.
Главная задача собрания – Устав. А главная функция Устава?
– Создать максимальное количество «мостов» между Академией и академическими институтами, теперь оказавшимися в Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО). Понятно, что мы не могли конструировать эти «мосты» в противоречии с законом. Более десяти вариантов проекта Устава, последовательно появлявшихся после учета поступающих поправок и замечаний, прошли через Уставную комиссию. Думаю, версия, которая будет представлена Общему собранию, по максимуму использует возможности, предоставленные законом.
Давайте конкретизируем…
– Пожалуйста. Перечисляю.
Первое. Научно-методическое руководство институтами предполагает, что РАН определяет научную политику страны.
Второе. Схема принятия научных планов остается прежней: предложения ученых советов институтов рассматриваются отделениями РАН; наиболее интересные выносятся на президиум РАН, утверждаются и передаются через ФАНО в правительство.
Третье. Научные отчеты институтов также докладываются и утверждаются Российской академией наук.
Четвертое. Сохраняется исключительная роль отделений – и тематических, и региональных, – потому что за отделениями остается инициатива рекомендаций директоров институтов, и они проводят проверки научной деятельности институтов.
Пятое. Обсуждать разделы планов по направлениям будут Советы РАН, поскольку именно они понимают в них более других.
Шестое. В функции президиума РАН входит обсуждение кадровых вопросов, связанных с директорами институтов. Предполагается, что назначение директоров институтов в регионах, а также научные планы институтов будут проходить через президиумы региональных отделений.
Прежде в работе Общего собрания РАН принимали участие представители научных институтов. Сейчас им такой возможности не предоставили. Получается, основной «мост» разрушен?
– Действительно, раньше было представительство научных сотрудников Академии, и для связки это было хорошо. Но закон о реформе РАН (№ 253-ФЗ) в состав Общего собрания научных сотрудников, к сожалению, не включил. В этой части было много критики проекта Устава, но мы не могли выходить за рамки, установленные законом. Насколько мне известно, представители институтов будут работать в составе отделений с правом совещательного голоса.
Насколько известно, РАН хотела бы кое-что изменить в складывающейся схеме управления наукой. Какие действия будет предпринимать Академия?
– Мы ощущаем, что требуются поправки в закон. Руководство страны в ответ на нашу просьбу такие обещания давало. Но это уже потом. Сначала – Устав. В Академии есть люди, которые в принципе закон о реформе РАН не принимают. Но я считаю, что в сложившейся ситуации у нас нет иных вариантов, кроме как принять этот закон и работать дружно, без разногласий. Решение наших проблем, проведение широких выборов – это уже следующий шаг.
Я уверен, что принятие Устава – абсолютно ключевой момент в жизни Академии. Именно он сегодня определяет ее будущее.
А.Ваганов, НГ

-

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ: «ВИДИМО, НЕЛЬЗЯ «ПОДПИСЫВАТЬСЯ» ПОД ИДЕЕЙ СОХРАНЕНИЯ АН ЦЕЛИКОМ КАК ЕДИНОЙ СТРУКТУРЫ»
Публикуемый ниже документ – записка Александра Николаевича Яковлева президенту СССР Михаилу Горбачеву – был подготовлен в драматический период истории Российской академии наук. Советскому Союзу оставалось жить чуть больше месяца – 8 декабря 1991 года были подписаны Беловежские соглашения о прекращении существования СССР. Для Академии наук СССР (АН СССР) именно в эти дни решался вопрос: под чью юрисдикцию – Союза ССР или РСФСР – ей перейти. С 21 ноября 1991 года указом президента РСФСР Бориса Ельцина была воссоздана Российская академия наук как высшее научное учреждение России.
Академик по Отделению проблем мировой экономики и международных отношений Александр Яковлев предлагает свое видение дальнейших перспектив институционального устройства отечественной академической (фундаментальной) науки. Любопытно, что уже в середине 1990-х годов риторика Александра Яковлева изменилась, и он больше не призывал к тому, чтобы «Академии должны быть переведены в статус общественных организаций…». Тем не менее через 22 года предложения Яковлева по реформе РАН были реализованы – 30 сентября 2013 года вступил в действие Федеральный закон 253 «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук…». На завтрашнем заседании Общего собрания РАН этот факт будет скорее всего зафиксирован и в новом уставе Академии наук.
Нам показалось полезным напомнить истоки нынешней академической реформы.
Редакция «НГ-науки»

-

В Москве откывается Конференция научных работников России. Как проходит начатая в прошлом году кардинальная реформа академической науки? Где ее болевые точки? Как всем участниками этого сложного процесса найти общий язык? Об этом "РГ" беседует с членом оргкомитета конференции академиком РАН Валерием Рубаковым.
Валерий Анатольевич, что, прежде всего, беспокоит ученых в проходящей реформе?
Валерий Рубаков: У нас много вопросов к тем, кому поручено проводить реформу. И это естественно. Ведь трудно вспомнить аналогичные по своему масштабу реформы академии. Научное сообщество, прежде всего, беспокоит, что оно, по сути, не участвует в формирование новой структуры управления наукой. К примеру, есть основной закон для всей жизни любого института - его устав. Сегодня этот документ готовится какими-то неизвестными нам чиновниками без привлечения ученых. Ученым прописывают устав, не слыша их голос. Это же нонсенс.
И что в итоге? Мы видели проект этого документа, к нему есть много вопросов. Причем, очевидно, что он готовится людьми, которые плохо понимают, как живет наука, каковы ее внутренние законы. Уверен, это не чей-то злой умысел. Но надо изменить сам подход к подготовке таких документов. Чтобы разработать действительно работоспособный вариант, который не создаст для науки новые проблемы, а позволит ей стать эффективней, надо налаживать нормальные взаимоотношения между чиновниками и учеными. На конференции мы намерены обратить на это особое внимание.
Кстати, данный вопрос напрямую связан с другим крайне важным для науки - ее самоуправлением. Этот принцип был заложен с самого основания академии. Он для нее ключевой. Ни в коем случае нельзя, чтобы бразды управления наукой брали на себя чиновники.
Уже давно ученые и чиновники спорят, как оценивать работу ученых. В свое время Минобрнауки подготовило документ, который вызвал волну критики со стороны РАН. Федеральное агентство научных организаций, которому переданы академические институты (ФАНО), обещало создать свой вариант. Вы с ним знакомы?
Валерий Рубаков: Этот вопрос, по сути, продолжение того, о чем мы только что говорили. Знаю, что такой документ готовится, но его никто не видел. Что, согласитесь, тоже странно. Мы передали в ФАНО свои наработки, но пока никакой реакции. Что беспокоит? Судя по прежним системам, которые предлагали ученым чиновники, в том числе и из минобрнауки, есть серьезная опасность, что ученого, говоря образно, будет мерить только цифрой: публикациями, цитированием, индексом Хирша. Ни в одной ведущей стране нет ничего подобного. Нигде цифра не является доминирующей, она всего лишь один из показателей работы ученого. А главным и решающим считается оценка экспертов, авторитетов в данной области науки. Только они могут дать окончательное заключение о работе того или иного института и ученого.
А чем публикации или Хирш не устраивают? Все ясно и объективно: есть высокие цифры, значит ученый сильный, нет - слабый.
Валерий Рубаков: Если бы все было так просто… Наверняка сегодня все слышали о знаменитом бозоне Хиггса, который поймали на Большом адронном коллайдере. Предсказавший его существование британский физик Питер Хиггс в прошлом году стал лауреатом Нобелевской премии. Так вот если бы его работу оценивали исключительно цифрой, то ученого давно надо было выгнать из института. За все время он опубликовал всего девять научных статей, а его Хирш мизерный.

А есть обратная ситуация. На этом коллайдере сегодня работает почти три тысячи ученых, и многие вписаны в статьи, которые так или иначе связаны с БАК. Таких публикаций сегодня огромное количество, авторы -- целые команды. В итоге заурядный ученый может иметь заоблачные цифры, которые и не снились действительно крупным специалистам. Вот такая получается "арифметика", если молиться только на цифру.
Кстати, недавно британские математики вообще запретили применять наукометрические показатели для оценки своей работы, так как они ничего не отражают, а только затуманивают картину. Конечно, это крайняя точка зрения, но показывает, насколько здесь все спорно. При чисто формальном подходе можно так рубануть и под флагом цифры начать сокращать институты, что мы выплеснем с водой ребенка. Это тоже тема для обсуждения.
Сейчас готовится новый закон о науке. Как он решает ее проблемы?
Валерий Рубаков: Я не принимаю в этом участия, поэтому что-то конкретное мне сказать трудно. Отмечу только, что у всего научного сообщества давно есть единодушное мнение: финансирование нашей науки надо резко увеличивать. Не может вся Российская академия наук получать столько же денег, как средний университет США. Тогда нечего говорить о важнейшей роли науки в развитии страны. Может быть, выделяемую на науку долю в ВВП надо прописать в новом законе.
Есть мнение, что необходимо резко увеличить долю грантового финансирования науки и снизить базовое. Для этого создан Российский научный фонд, который уже объявил конкурсы. Это поддерживается научным сообществом?
Валерий Рубаков: Конечно, поддерживаем. Но все надо делать прозрачно и понятно, чтобы люди таким грантам доверяли, и не возникало недоумения, почему слабый выиграл, а сильный нет. Пока в РНФ пока все довольно закрыто, скажем, неясно, как формируется экспертный совет. А это принципиальный вопрос. Но на грантах свет клином не сошелся. Например, есть институты, где действуют крупные научные установки, только на граты они никогда не проживут, им требуется солидное базовое финансирование для оплаты электроэнергии, тепла, инфраструктуры и т.д. Уже сейчас целый ряд таких институтов попали в тяжелейшее положение. Например, в моем Институте ядерных исследований РАН очень серьезный дефицит средств на поддержание инфраструктуры. Никакими грантами проблемы не решить. Увы, на нее мало обращают внимание. Мы намерены ее поднять на конференции.

Попечительский совет - один из главных органов управления Российского научного фонда. В составе совета - представители Правительства РФ, депутаты Госдумы, член Совета Федерации, министр образования и науки, главы академических институтов, руководители высшей школы... Когда председатель Попечительского совета фонда, помощник Президента РФ Андрей Фурсенко обратился к директору Института всеобщей истории РАН академику Александру Чубарьяну с предложением войти в состав Попечительского совета РНФ, Александр Оганович ответил согласием...
Как, по мнению известного историка, деятельность фонда скажется на развитии отечественной науки в целом и гуманитарной области знаний в частности? Насколько эффективен может быть перевод финансирования научных учреждений на конкурсную основу? Какие темы могут стать приоритетными для гуманитарных наук? Какие риски ждут тех, кто намерен участвовать в конкурсах РНФ?.. На эти и другие вопросы “Поиск” попросил ответить члена Попечительского совета РНФ Александра Чубарьяна.

-

На вопросы читателей ответил президент РАН Владимир Фортов
Ровно через неделю, 27 марта, в Москве состоится объединительное Общее собрание Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук. Около 1900 участников собрания с правом решающего голоса соберутся, чтобы принять устав объединенной академии, по которому им и предстоит жить дальше.
О том, какие перемены произошли и происходят сейчас в жизни научного сообщества, рассказал на "Деловом завтраке" у нас в редакции президент РАН Владимир Фортов. Подробный отчет опубликован 19 марта в "РГ". А сегодня мы печатаем своего рода блиц-интервью академика Фортова нашим подписчикам.
Владимир Евгеньевич, в вопросах, которые прислали для вас читатели, чаще других повторяется тема инноваций, экономики знаний, коммерциализации научных открытий. Юлия Светлова из Челябинска, профессор Игорь Шагаев из Лондона, Наталья Щевелева из Екатеринбурга и другие спрашивают: когда, наконец, все это заработает в России - на деле, не на словах?
Владимир Фортов: У нас в стране еще предстоит создать инновационную систему - такую, как создали Корея, Америка, Германия, Китай и другие страны. Когда промышленники бегают за учеными в поисках новых проектов и интересных идей. В России очень часто все наоборот. Наши идеи, наши технологии и установки находят спрос и поддержку за рубежом, а у себя дома оказываются не нужны. Я это говорю так уверенно, потому что несколько подобных проектов сам веду. В одном из них участвовали Франция, Германия, Япония и мы. И я наблюдал, как одна и та же плазменная установка для медицинских целей, которую мы придумали, быстро внедрялась за границей, а у нас не вызывала интереса.
Одна из причин - непомерно разросшаяся российская бюрократия. Она превратилась в агрессивную систему, блокирующую все новое и прогрессивное. Хотя, казалось бы, при отстроенной сейчас вертикали власти, которая успешно удерживает страну от распада, есть все возможности и рычаги эту бюрократию осадить.
Евгений Поляков из Института химии твердого тела (Екатеринбуг) спрашивает, каким должно быть соотношение постоянного и конкурсного финансирования исследований в научных институтах.
Владимир Фортов: В мире принято так: 30% - конкурсное, 70% - базовое. Плюс-минус 5% в зависимости от страны. У нас в России конкурсная часть пока меньше 30%.
Надо ли ограничивать возраст тех, кто занимает руководящие должности в науке? Этот вопрос в разных вариациях повторяется сразу в нескольких письмах - из Новосибирска, Пущино, Дубны, Петрозаводска.
Владимир Фортов: Ограничения, конечно, должны быть, но не абсолютные. Как общую норму можно принять, что 70 лет - это рубеж, выше которого неправильно занимать административные и распорядительные должности в науке. Для директора института, его научного руководителя в особых случаях могут быть исключения.
Особенность нашей академии в том, что многое, если не все, делается под директора, под лидера-ученого. И мы знаем много примеров, когда институт развивался и выдавал замечательные результаты, в то время как его руководителю было далеко за 60, а то и за 70 лет. Достаточно вспомнить Николая Николаевича Семенова и родной для меня Институт химической физики: уход академика Семенова институт точно не усилил.
Профильный вопрос вам как физику. "Будет ли модернизироваться ускоритель У-70 в городе Протвино Московской области?" - спрашивает учитель физики Александр Беляцкий.
Владимир Фортов: Пока таких планов нет. Хотя в свое время это был очень хороший проект. Но создавался он, когда еще я сам в школе учился, - 50 с лишним лет прошло. Если сейчас там что-то затевать, то делать надо уже на совершенно новом уровне и какой-то другой проект.
• Объем государственного финансирования науки увеличился в 10 раз
Какой вид энергии сегодня наиболее перспективен для развития? Это спрашивает Николай Афанасьев из Москвы, назвавший себя разнорабочим.
Владимир Фортов: В обозримой перспективе - термоядерная энергетика. Хотя сроки ее промышленного использования сдвигаются. Главным образом потому, что существуют другие, уже разработанные источники энергии, и те, что еще не вполне освоены, в частности, солнечная, ветровая, водородная энергетики. В последнее время много говорят о сланцевом газе. Американцы сумели добиться в этом больших успехов и уже стали экспортерами. Оценки российских специалистов показывают, что у нас это довольно дорогое дело: примерно в десять раз дороже того газа, который добывают в Западной Сибири привычным способом. Но, повторю, для стран с ограниченными природными ресурсами сланцевый газ может представлять некую альтернативу другим источникам энергии.
Сергей Тастан, пчеловод, сомневается: может ли один НИИ пчеловодства в Рязани обеспечить эту подотрасль сельского хозяйства на просторах всей России, где "разные природно-климатические условия, кормовая база, породный состав пчелы, технологии пчеловождения?" И предлагает организовать в каждом федеральном округе НИИ сельского хозяйства на базе аграрных университетов и еще сохранившихся структур РАСХН.
Владимир Фортов: Сейчас мы на том этапе, когда важно сохранить хотя бы то, что есть. А чтобы пойти дальше, развиваться, нужны значительные ресурсы. Думаю, на данном этапе развития такая постановка вопроса может быть уместна. Но сегодня это не самая актуальная задача.
Научный редактор из Москвы Елена Артоболевская, кандидат наук: "Кто и как будет финансировать издание научной литературы? Издательских грантов РФФИ очень мало, и по ним не финансируется издание переводной литературы".
Владимир Фортов: С изданием переводной литературы действительно проблема. А гранты издательские в РФФИ есть. Есть они, и весьма масштабные, в РГНФ. К примеру, две свои книжки я выпустил по грантам РФФИ, они хорошо изданы, по вполне современной технологии. Что касается переводной литературы, то это вопрос денег. Будь они в избытке у директора РФФИ, была бы и переводная литература.
С другой стороны, сегодня всякий активно работающий ученый достаточно хорошо владеет английским, во всяком случае в своей области знаний. Разумеется, это не оправдание того, что не надо переводить. Но когда общее финансирование обрезают, что тут скажешь... Вспомним, какой процент от ВВП тратят на науку в разных странах: у американцев - 2,88, у китайцев - 1,88, у нас - 1,06. Увеличить вложения в российскую науку в целом - вот что крайне важно.
Еще вопрос: ученые, которые поработали в других странах и смогли сравнивать, в один голос твердят, что едва ли не главный бич российской науки - засилье бюрократии на всех уровнях. Да и вы сами, еще не будучи президентом РАН, остро высказывались на сей счет. Что изменилось с момента вашего избрания?
Владимир Фортов: Хочу быть правильно понятым. Уже почти год президиум Академии наук работает в режиме пожарной команды. Такого разворота на 180 градусов не было за всю историю академической науки не только в нашей стране, но, пожалуй, и в мире. Ни разу не было такого, чтобы отбирали и разом переводили куда-то все научные институты. Мы в состоянии перманентного форс-мажора... Но если говорить по существу вопроса, то в Академии наук при всех ее прошлых недостатках и нынешних особенностях бюрократизм проявляется в гораздо меньшей степени, чем в министерствах.
Недавно назначенный главой Роскосмоса Олег Остапенко заявил, что будет серьезно пересматриваться научная программа для Международной космической станции. Российская академия наук принимает в этом участие? Какие исследования для нас самые важные?
Владимир Фортов: Еще со времен Сергея Павловича Королева у академии сложились и поддерживаются на этом направлении очень правильные и четкие взаимоотношения. У нас и сейчас есть Совет по космосу, который возглавляет директор Института космических исследований, вице-президент РАН академик Лев Зеленый. В самом совете не только ученые из академии, но и представители других ведомств. Каждый проект, каждый элемент программы, который принимается страной и потом реализуется предприятиями и организациями космической отрасли, проходит через этот совет. Это правильная и нужная схема. Хороший пример для других отраслей.
Конкретных разговоров про то, что какую-то программу пора сворачивать, а какую-то начинать, пока нет. Но соглашусь, пожалуй, с тем, что России нужна такая программа, которая не дублировала бы программы других стран и чтобы в ней были выдержаны оптимальные пропорции между пилотируемой частью и автоматическими аппаратами. Нет сомнений, что это дело большое и важное, где без Академии наук точно не обойтись. И Королев без Академии наук проектов не начинал.
А как у них
Здоровый образ жизни и возможности современной медицины позволяют людям даже в преклонные годы сохранять завидную работоспособность. В Обществе Макса Планка, которое является в чем-то аналогом Российской академии наук, в порядке исключения можно занимать руководящие позиции до 75 лет. Свежий пример: выдающийся ученый и наш соотечественник Рашид Алиевич Сюняев - директор Института астрофизики в Гархинге (Германия). Его полномочия недавно продлили до 75 лет.

-

Голое искусство Манифесты
Знаменитая биеннале выезжает из Евросоюза в Эрмитаж
От первого лица

Когда Михаил Пиотровский, приветствуя решение провести десятую Манифесту в Эрмитаже в год его 250-летия, заметил, что "ключевым моментом Манифесты-10 для нас будет тема Эрмитажа и наследия в сегодняшнем контексте", он и представить себе не мог, до какой степени окажется прав.